История одной семьи, отдельно взятой, как одна капелька из тысяч, из которых состоит река жизни целого района. Люди, их судьбы – это и есть район. А не просто участок земли, указанный на карте.
Вот и моя семья – частичка района, такая же, как и сотни других, опалённая войной тех далёких сороковых…
Мой дедушка по материнской линии — защитник Отечества, коммунист, ушедший на фронт в числе первых в самом начале войны. Он погиб в феврале 1942-го, в те дни, когда его жена, моя бабушка, как и все её сёстры по несчастью, вела незримый бой с оккупантами за жизнь своих детей. И трудно сказать, кому и где было сложнее.
Этот фронт был женским. Без оружия против экипированных, наглых, безжалостных фашистов стояли не на жизнь, а насмерть старики, подростки, а в основном женщины – матери, жёны, сёстры и дочери бойцов Красной Армии.
Женщины защищали, как могли, свой кров, детей. И не только от фашистов, но и от лютого врага голода. А он, как и холод, не щадил ни старых, ни малых.
В конце 1941-го года моя бабушка Матрёна Власовна Старченко получила от мужа, Андрея Семёновича, последнее письмо. Оно было из госпиталя, где он лечился после ранения. Дед писал, что бои шли на территории Краснодарского края, по сути не так уж и далеко от дома. И что после лечения он продолжит свой ратный путь и будет дальше защищать свою землю от захватчиков.
Этот треугольник бабушка хранила до самой своей кончины. Она не раз доставала его из сундука и бережно, с нежностью гладила натруженной рукой.
Мой детский ум (мне тогда было лет 8-10) не запомнил некоторых подробностей из бабушкиных рассказов. Но о войне, о дедушке, об оккупации села Красногвардейского я знаю именно по её воспоминаниям.
И только сегодня у меня, уже очень взрослого человека, возникли вопросы, которые теперь некому задать.
— Кто и как в то время, особенно в дни оккупации, доставлял письма с фронта и казённые депеши-похоронки?
— И кто читал бабушке письмо от моего деда?
Сама она была неграмотной. Ликбез, школу для взрослых, посещала перед самой войной по настоянию деда. За месяц мать пятерых детей научилась считать деньги и расписываться, то есть писать свою фамилию, а не ставить, как прежде, крестик.
В феврале 1942 года в семью пришла тревожная весть. В бумаге с военной печатью сообщалось, что боец Красной армии А.С.Старченко пропал без вести.
Да, не похоронка! Надежда на то, что он жив, теплилась. Но неизвестность разъедала сердце болью и тревогой, рисуя в голове страшные картины…
А тут ещё и немцы хозяйничали в селе как у себя дома. Да, пожалуй, хуже! Подростков постарше и на вид покрепче угоняли в Германию якобы на работы. Грабили население, оставляли без куска хлеба семьи, которые в те времена практически все были многодетными.
Особо немцы лютовали, чувствуя приближение Красной армии, противостояние местного населения и зимний холод. Их офицеры были экипированы лучше, а рядовые мерзли и кормились тем, что награбят у сельчан. А к тому времени и взять-то было уже нечего.
Немцы отбирали у местных жителей тёплые вещи, обувь. Не гнушались и тулупами, и женскими шалями. Снимали одежду с приговорённых к расстрелу партизан и членов их семей.
И в это страшное время на семейном совете было решено, что бабушке, как жене коммуниста-фронтовика, небезопасно оставаться дома. И что она должна спасти от захватчиков детей и по тем временам особую ценность, сохранившуюся каким-то чудом – старую исхудавшую коровенку.
В ту же ночь, в её предутренние часы, в самый сон, когда уже и собаки не лают, надев на детей всё, что можно, взяв кой-какие пожитки и коровёнку, молодая женщина отправилась в небезопасный путь.
Вышли по огородам к плавням и направились в сторону аула Адамий. Там за аулом, за рекой Белой в лесу был маленький хуторок Кош (сейчас на его месте Краснодарское «море»). Этот хутор – малая родина моей бабушки. Оттуда за 15 лет до начала войны её, 16-летнюю сиротку, скромную и хрупкую, из многодетной семьи её дяди и взял себе в жёны мой черноокий красавец-дед.
Его семья тоже была большой. Четыре сестры лишнему рту не обрадовались. Бесприданница, в хату с собой ничего не принесла. Маленькая, худенькая, всего-то и богатства – шелковистая коса. Длинная!!! Её приходилось заправлять по спине в юбку, чтоб работать не мешала.
Чего-чего, а работать бабушке пришлось, как и всем её сверстницам тех лет, ой как немало! Колхоз, ручной труд от зари до зари за трудодни, которые отоваривали по итогу сельскохозяйственного года. А до того момента пропитание для семьи надо было добывать домашним трудом. И детей рожали тогда не по одному, и без декретных отпусков…
И вот эту нелёгкую судьбину усугубила война, а оккупация выгнала из дома.
Итак, бабушка планировала переждать лихо на хуторе. Дорога вела через Адамий. В аул беженцы зашли уже по-светлому, ранним утром. В одной из крайних хат попросили воды напиться.
Открыла дверь аульчанка, как выяснилось позже, мать бойца Красной армии. Она сжалилась над путниками и пригласила под крышу погреться и отдохнуть. Расспросила – куда идут и почему?
К сожалению, я не запомнила фамилию этой аульской семьи, в которой моя бабушка вместе с детьми (младшему было 3-4 годика) осталась почти на два месяца. Их приютили как родных. Орава из детей – 5 бабушкиных и 4 хозяйских – ели и спали вместе. Девочки в одном углу тесной хатки, мальчики — в другом. Спали на сене, укрывались всем, что было. Кормились за общим столом по очереди – сначала младшие, затем старшие.
Две мамы, две сестры – не по крови, а по доле – не делили ни детей, ни беду на своих и чужих.
Уже через несколько дней малыши и русские, и адыгейские — в один голос просили: «Дай халю! Дай халю! (хлеба по-адыгейски)». А хлебом называли кукурузные лепёшки с сушёной черемшой (лесной чеснок), её заготавливали впрок по весне в ближайшем лесу за рекой Белой.
Выручала хоть и старая, но дойная коровушка-кормилица.
Лакомством тех дней была кукурузная каша – мамалыга с коровьим молоком. Моя мама (в те годы ей было лет 9-10) до конца своей жизни любила эту кашу и говорила, что вкуснее её и запашистее ничего нет. Благодаря этому все дети выжили, от голода никто из них не погиб.
Переждав беду в ауле, бабушка с детьми вернулась в село. Немцев уже не было, но были свежие могилы и братские захоронения. И жуткие рассказы односельчан о бесчинствах озверевших фашистов и их приспешников, предателей из местных. К несчастью, были и такие…
А вскоре в семью пришла похоронка. Беда, которую не победить.
Как выяснилось позже, дед погиб при артиллерийской атаке. Госпиталь был разрушен, все раненые и медперсонал погибли.
Для моего деда Великая Отечественная закончилась в 42-м году.
А вот для его супруги, как и для всех вдов той войны, она продолжилась до самого совершеннолетия всех их детей. Второй женский фронт закончился не в 45-м, а гораздо, гораздо позже
Вот такой была война в моей семье. Два фронта. О женском я знаю больше, а вот о другом, на котором погиб мой дед, практически ничего.
О том, где он похоронен, семье стало известно лишь в 80-е годы прошлого столетия. К тому времени бабушки уже не было в живых. На запросы младшего её сына, отставного военного, пришли долгожданные ответы. Из документов госархива и сведений поискового отряда, мы узнали, что А.С.Старченко похоронен в братской могиле недалеко от места гибели, на берегу Чёрного моря, в районе между Большим Сочи и Лоо. На обелиске среди других значится и его имя.
Бабушка так и не узнала, где и как упокоился её супруг. Незадолго до своей кончины просила на её надгробии поместить и дедушкину фотографию. Чтобы нам, его потомкам, было где поклониться его памяти.
И вот теперь на одном из кладбищ райцентра стоит памятник с двумя портретами. Под одним из них указан только год гибели — 1942-й, без числа и месяца.
Сколько таких надгробий на погостах по всей нашей необъятной стране! Смотрят с портретов зачастую молодые лица защитников Отечества тех лихих лет.
А рядом – такие же молодые лица, их сверстники, а по факту – правнуки, защитники Отечества наших дней. Над их ещё свежими могилами развеваются триколоры. Это герои специальной военной операции, ребята, продолжившие ратный путь своих праотцов, вставшие на защиту Отечества от вновь поднявшего голову фашизма.
Вечная память и нашим дедам, и их правнукам. И нашим бабушкам-труженицам тыла, матерям-героиням.
Низкий поклон всем матерям, взрастившим настоящих мужчин – защитников Отечества!
Ольга СОСНИЦКАЯ, с.Красногвардейское.